С Днем Рождения!
Специально к твоему ДР креатиффчег

У Собаки-Барабаки и правда губы были холодные. Откуда у него такие губы — даже мать родная не знала, не говоря уж о папаше, скрывшемся сразу по окончании процесса любви. Собака-Барабака родился последним — и мамаша принялась вылизывать всех пятерых щенят. Но, дойдя до Собаки-Барабаки, она с ужасом и послеродовой усталостью отшатнулась — губы у щеночка были холоднющие - чистый лёд. Так Собака-Барабака и жил-тужил со своими холодными губами.
   
    Один раз Собака-Барабака лежал на травке под деревцем у асфальтированной тропинки. Осень наступила, листья пожелтели, холодно было, а под деревцем тепло, потому что под землей большая труба с водой. Собака-Барабака лил слезы горючие, потому что буквально пятнадцать минут назад его отверг большая статная дворняга, случайно тыкнувшись носом в его холодные губы.
    Мимо шел грузын, посмотрел на Собаку-Барабаку, присел перед ней, потрогал ее губы. Халодные, вах! — обрадовался он и предложил Собаке-Барабаке дружить: поцокал языком и погладил ее по шерсти.
    Собака-Барабака пошёл за грузыном и стал жить в его квартире на коврике. Грузын часто уходил на работу, и ему было скучно. Тогда Собака-Барабака шел на кухню, влезал на стул и подолгу смотрел в окно, положив голову на подоконник.
   
    Однажды он услышал странный звук. Словно кто-то скребется под раковиной. Глядь — крыса выползает неторопливо, закуривает сигаретку и смотрит нахально на Собаку-Барабаку.
    — Куришь? — спросила крыса.
    Собака-Барабака мотнул головой.
    — Зря. Нервы успокаивает.
    — Гаф, — ответил Собака-Барабака и завилял хвостом.
    — Эээ. Понятно, — произнесла крыса и скрылась под раковиной.
    — Дурак! — подумала на себя Собака-Барабака.
   
    В другой раз крыса появилась с подсохшим куском сыра.
    — На, это тебе.
    Собака-Барабака чуть со стула не упал.
    — Мне?!
    — Э. А ты разговариваешь. Я думала, только гавкаешь.
    Собака-Барабака не стал объяснять очевидные вещи незнакомой крысе с подсохшим куском сыра в лапе.
    Крыса взобралась на подоконник, положила сыр и отвернулась в окошко. Собака-Барабака искоса посмотрел на него и осторожно положил морду рядом. Они просидели часа два, а потом стемнело, пришел грузын, и крыса ретировалась под раковину.
   
    Они часто молчали вот так, глядя через стекло на спешащую улицу, на переменчивые облака, машины и мокрый асфальт.
    — А у меня губы холодные, — сказал как-то Собака-Барабака.
    — Чё? — не поняла крыса.
    — Губы у меня холодные.
    — Ну мне с тобой целоваться не того, — неудачно пошутила крыса.
    Собака-Барабака промолчал.
    — Дай потрогаю, — не поверила крыса и тронула лапой его губы.
    — Нифига не холодные, — соврала она.
    — Да? — удивился Собака-Барабака.
    — Мамой клянусь.
    — Забавно. А мне все говорили, что холодные.
    В дверном замке зазвенели ключи. Крыса привычно чмокнула Собаку-Барабаку в щечку и убежала.
   
    Собака-Барабака повилял хвостом хозяину, повертелся у ног, стащил с него ботинки, унес на полку в прихожей, поставил тапки и принялся готовить ужин. Грузын устало повалился на диван в гостиной и поднялся с него только, когда Собака-Барабака тявкнул из кухни. Когда грузын поужинал, он отправил его спать и принялся мыть посуду.
   
    — Вот ведь как, — лежал он в темноте на коврике и думал, положив голову на обе лапы. — Говорит, не холодные. Может, теперь и жизнь наладится? А?

Еще раз с Днюхой!!!